АДВОКАТСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ПАРТНЕРЫ И КОЛЛЕГИ

КАЛЕНДАРЬ

ТЭГИ

адвокат адвокатская деятельность Дмитрий Бахарев защита в суде защита на предварительном следствии защитник адвокат Бахарев Раменское адвокатура полковник Квачков уголовный процесс суд убийство адвокатские услуги адвокат Д.С. Бахарев суд присяжных представительство в суде полковник Хабаров православие Адвокат Дмитрий Бахарев адвокатская монополия полиция история Верховный суд РФ болотная оппозиция уголовное дело приморские партизаны Россия Буданов адвокатская тайна Северный Кавказ арест Клуб "Опричник" БОРН задержание митинские милиционеры Московский городской суд Чечня лишение свободы Славянский Союз политика Сагра НСО-Север экстремизм Боевая Организация Русских Националистов ФПА РФ прения сторон Государственная Дума политический заключенный СИЗО коррупция правосудие СК РФ Славянская Сила ВС РФ вооружённый мятеж Мосгорсуд США ножевой бой защита от уголовного преследования УПК РФ свидетель Владивосток защита прав хулиганство гастарбайтеры ретро гражданский процесс Санкт-Петербург оглашение приговора дело СПАСа Дагестан ЭПО "РУССКИЕ" Формат-18 Минобороны РФ уголовная ответственность ст. 282 УК РФ законопроект стрельба экстрадиция штраф Стража Руси юриспруденция Конституционный Суд РФ террористический акт Минск война Имперская Партия ювенальная юстиция Сербия Украина мошенничество ГД РФ МВД РФ приватизация Москва Белгород терроризм однополые браки МКА "ЭГИДА" уголовное право тактика стрельбы юридические услуги массовые беспорядки Русские Содом и Гоморра национализм подозреваемый марш-бросок Dmitry Bakharev оправдательный приговор защитник Дмитрий Бахарев юрист прекращение уголовного дела ислам Русский Образ СССР Школа Ножевого Боя "Взмах" юридическая помощь правоохранительные органы арбитраж криминал Великий Пост РПЦ УК РФ усыновление преступность Зюзинский районный суд ФСБ РФ дело Рюхина приговор Страстная седмица Белград уголовное правосудие адвокат Бахарев Дмитрий Сергеевич Киров примирение сторон незаконная миграция обыск Франция допрос Русская пробежка адвокатский запрос последнее слово Генеральная прокуратура РФ экстремистское сообщество Германия КоАП РФ исковое заявление Псков

Яндекс.Метрика

История адвокатуры.

История адвокатуры.

7 Сентября 2013

ИСТОРИЯ АДВОКАТУРЫ. КРАТКАЯ СПРАВКА.

Адвокатура имеет давнюю и славную историю. Первые адвокаты (от лат. «advocare» - приходящий на помощь) появились в античном мире – Древней Греции (Афины) и Древнем Риме. Именно там возникло гражданское общество, а обычаи сменило право (в Древних Афинах – законы Солона, в Древнем Риме – Законы XII Таблиц), ставшие основой для разрешения споров между свободными жителями страны, отстаивающими свои частные интересы, перед независимым судом. В Древней Греции помощь адвокатов свободным гражданам Афин выражалась в составлении речей для суда (логография), либо также в устных выступлениях с ними в судебном процессе (ораторство). Исторические памятники донесли до нас высокие образцы красноречия ораторов Древней Греции: Демосфена, Лисия, Эсхина. 

Адвокатура Древнего Рима уже может рассматриваться как прообраз современной адвокатуры. Римские адвокаты были доступны для населения; когда они прогуливались на площади, всякий мог подойти к ним и посоветоваться. Каждый год в Риме избиралось десять адвокатов для защиты бедных против богатых как в уголовных, так и в гражданских делах. Адвокатская деятельность считалась высоко престижной. Многие выдающиеся римляне начинали свою публичную карьеру с адвокатуры: участием в судебных процессах отмечены Цезарь, Гортензий, Красс, Помпей. Сенатор Цицерон стал символом судебного красноречия. Как и занятия философией, науками и искусством, адвокатская деятельность не считалась в рабовладельческом Риме работой, т.е. трудом, доставлявшим средства к жизни. Адвокатам платили почестями, а не деньгами. Отсюда произошло название вознаграждения, которое впоследствии стало выплачиваться адвокатам – гонорар (почетная награда). 

По мере постепенного изживания рабства, адвокатская деятельность превращалась в оплачиваемую профессию: римские императоры своими эдиктами все более подробно ее регулировали, устанавливая, в частности, в качестве обязательного условия профессиональной правовой помощи обучение в юридических школах. Адвокаты начинают именоваться сословием. 

После окончательного падения Римской империи в конце V века развитие адвокатуры надолго приостанавливается. В средние века её сменило семейное представительство, состоящее в том, что глава семьи (патер) защищал перед судом феодала интересы каждого её члена. 

Возрождение адвокатуры началось с XIII-XIV в.в. во Франции и Англии. Адвокатура Франции прославилась, с одной стороны, огромными заслугами в объединении страны на основе единого права для всех, с другой – борьбой за независимость от государственной власти. Французские и английские адвокаты постепенно образуют особое сословие, объединяются в коллегии и инны. Такая организация адвокатуры сохранилась и по сей день. Адвокатура Франции и Англии традиционно пользуется большим уважением в государстве и обществе. Многие адвокаты занимали видные государственные посты, включая должности канцлеров и президентов во Франции (Лолиталь, Мариньяк, Сегье, Тьер, Греви), лордов-канцлеров в Англии (Томас Мор и Фрэнсис Бэкон). 

В России профессиональная адвокатура появилась значительно позже. Российские самодержцы, от Петра Великого до Николая I были ее решительными противниками. В течение длительного времени юридические услуги населению оказывались на крайне низком уровне так называемыми ходатаями и стряпчими, представлявшими аморфную группу лиц с сомнительной репутацией без соответствующего специального обучения и организации. 

Решительный шаг к созданию профессиональной адвокатуры был сделан в 1864 г. Судебными Уставами царя-освободителя Александра II. Адвокатура в России учреждалась как независимое сословие присяжных поверенных по образцу французского барро (коллегии). Вступить в сословие можно было при наличии следующих условий: достижение 25-летнего возраста, подданство Российской империи, высшее юридическое образование, работа по юридической специальности либо помощником присяжного поверенного сроком не менее 5 лет, принесение присяги. Присяжные поверенные были приписаны к определенному судебному округу. При нахождении в округе более 20 присяжных поверенных они были вправе создать свой сословный орган – совет. Первоначально советы появились в Санкт-Петербурге, Москве и Харькове, впоследствии – еще в 5 городах. Российская адвокатура выдвинула из своих рядов многих выдающихся судебных ораторов. Имена П.А. Александрова, С.А. Андреевского, К.К. Арсеньева, В.И. Жуковского, Н.П. Карабчевского, Ф.Н. Плевако, В.Д. Спасовича, кн. А.И. Урусова гремели по всей стране. Была создана и развита новая национальная школа судебного красноречия, чуждая внешних эффектов, напыщенной театральности, основанная на простоте, правдивости, искренности и личной скромности. Советы присяжных поверенных формировали профессиональные стандарты и этические нормы поведения адвокатов, контролировали их соблюдение. 

Большевики, пришедшие к власти в результате Октябрьского переворота 1917 года, уничтожили профессиональную адвокатуру, но в 1922 г. с введением НЭПа были вынуждены ее воссоздать в форме коллегий защитников. Организация советской адвокатуры формально во многом совпадала с организацией присяжной адвокатуры, но на деле она находилась под мощным партийно-государственным прессом. Однако достичь полной советизации адвокатуры, ее коренного разрыва с дореволюционными традициями большевистской власти не удалось. Верность этим традициям продемонстрировали адвокаты Ф.В. Калистратова, Д.И. Каминская, Б.А. Золотухин, С.Л. Ария при защите диссидентов-правозащитников на политических процессах 60-х – 70-х г.г. 

Последним нормативным актом, на основе которого действовала советская адвокатура, было Положение об адвокатуре РСФСР 1980 г. Оно безнадежно устарело уже к началу 90-х годов, но формально продолжало действовать до принятия в 2002 г. ныне действующего закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». 

СЧАСТЛИВАЯ И ТРАГИЧЕСКАЯ СУДЬБА 
ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА II 

«Жить для веков в величии народном, 
Для блага всех свое позабывать, 
Лишь в голосе отечества свободном 
С смирением дела свои читать...» 

(В.А. Жуковский) 


Династия Романовых занимала российский престол немногим более 300 лет.  

Среди ее представителей были и недалекие люди, царствова­ние которых оставило в истории лишь имена, но не деяния. Другие, стремясь к славе, подвигов не совершали, но некоторыми по­лезными делами отметились в книге царства. Наконец, были и великие деятели, вся жизнь которых была направлена на служение России. Именно они принесли славу своему го­сударству свершением громких дел.  

Среди этих государей Земли Русской Александр II занимает одно из первых мест. Он, безусловно, заслужил ту очень высокую оценку, которую дал ему Васи­лий Андреевич Жуковский, приведен­ную в эпиграфе.  

Его любовь к России и ее народу, об­разованность, умение выбирать советни­ков, стремление исправить ошибки отца - Николая I, настойчивость в достиже­нии цели - привели Александра II к на­мерению осуществить реформы важней­ших областей жизни государства.  

Практически эти реформы не были первыми в истории Рос­сии, но, почти впервые, они проводились эволюционным путем - без виселиц, Лобного места, кнута, бритья бород, без насилия, но с умом и обстоятельным изучением предмета. Только судебная реформа готовилась около 7 лет.  

А.Ф.Кони в своей книге "Отцы и дети судебной реформы" в 1914г. высказал мнение о роли Александра II в реформировании российского государства и общества. Приведем выдержки из этой работы известного русского юриста:  

«Стоит сравнить Россию при восшествии императора Александра II с тем, чем в своем внутреннем строе она была при его кончине, чтобы видеть все величие его дела. Теми, кто еще помнит пятидесятые годы, никогда не забудется резкий контраст между живой вещью, рабом, не имеющим ни прав, ни личности, ни собственности - и лично свободным земледельцем - собственником; между приказным устарелого торжища правосудия и присяжным заседателем гласного суда, за приговором которого не следует более позорное телесное наказание; между почти на всю жизнь оторванным от семьи и родины солдатом, носившим звание, которое можно было «разжаловать» и «сдавать», и краткосрочным новобранцем, которого общая воинская повинность призывает из всех слоев общества, между бесконтрольным административным хозяйничаньем и общественным хозяйством. Контраст этот явился, как живое осуществление желаний лучших и не всегда многочисленных людей земли русской, желаний разделенных и властью осуществленных. Поэтому многим и при открытии в 1898 г. памятника в Москве, когда при громе пушек возвещавшем не сопротивление, а сопровождавшем мечты о мире и при звоне кремлевских колоколов пала завеса со статуи незабвенного царя, живо вспомнились годы его реформ и история его царствования представилась не как внешняя цепь событий, а именно как откровение человеческих идей». 
К сожалению, в приведенной цитате отсутствует упоминание об университетской реформе, которая либерализовала устроение жизни и деятельности высших учебных заведений, и к еще большему сожалению, особенно для представителей нашей уникальной профессии, ни словом не сказано о введении адвокатуры или сословия присяжных поверенных. Но, в конце - концов, для нас более важно, что эта реформа была проведена, нежели высказывания по этому поводу. И личность Александра II влечет нас не только тем, что он против желания своих прародителей а также многочисленных противников, все-таки учредил адвокатуру. Иногда некоторые его дела на фоне проведенных реформ могут показаться мелкими, но и они тоже были полезны и тоже оставили свой след в истории России. 

Например, в его царствование в 1857 г. была учреждена первая российская почтовая марка. Мелочь? Как бы не так! Эта марка (Она голубого и коричневого цвета, ее номинал 10 коп.), сыграв в свое время служебную роль, до сих пор интересует филателистов многих стран мира.  

Александр Второй, благодаря его взглядам и делам, направленным на улучшение жизни общества и человека - для истории России - фигура значительная. 

1 января 1872 г. была издана первая российская почтовая карточка (почтовая открытка). Она не была иллюстрирована и представляла собой бланк для письма с пометкой «Почтовое управление за содержание писем не отвечает». Первая иллюстрированная почтовая карточка вышла в России в 1895 г., уже после смерти императора. 

Но, Александр II интересен нам, прежде всего как человек со своими человеческими слабостями и достоинствами и, особенно интересна, его трагическая судьба и судьба его реформ. 
    
О том, как проводилась судебная реформа 1864 года многими исследователями в последние годы, начиная с 1989 г., когда адвокатура нашей страны отметила свое 125-летие и впервые признала, что она, как институт общества была создана Указом Александра II, описывалось неоднократно. К этой теме, к событиям и временам возникновения московской адвокатуры, мы обратимся в следующем очерке. А сейчас попытаемся проследить жизнь императора Александра II.  

Императором Российским сын Николая Первого Александр, родившийся 29 апреля 1818 года, был провозглашен и коронован в Успенском соборе Московского Кремля 26 августа 1856 года, под именем Александр Второй. Замечательное царствование маленькому Александру предсказал поэт Василий Андреевич Жуковский, который написал в честь его рождения такие стихи:  

Да встретит он обильный честью век! 
Да славного участник славный будет!  
Да на чреде высокой не забудет  
Святейшего из званий: человек.  
(Стихотворения и поэмы, 1958 г, стр. 44). 

В 1825 г. началось обучение Александра, главным воспитателем к которому был приглашен известный русский поэт В.А.Жуковский, разработавший «план учения», рассчитанный на 12 лет. Он включал в себя множество предметов — от русского языка и истории до спорта. Особое место занимало обучение военному делу, которым занимался с Александром гвардейский капитан. Другие предметы преподавали Сперанский, историк Арсеньев, финансист Канкрин, генерал Жомини, протоирей Павский. Все они обучали цесаревича не только учебным предметам, но и знакомили с жизнью России.  

Жуковский не всегда был доволен своим учеником, считал его нерадивым, по-видимому, он не учитывал мальчишеские наклонности своего царственного ученика, живость его характера и стремление скорее познать все.  

По истечении 12 лет, в 1837 г., Александр отправился в путешествие по России. Оно описано многими современниками, в том числе в дневниках и письмах В.А. Жуковского, что позволяет проследить путь цесаревича если не день за днем, то основные события и впечатления, дадут возможность лучшего знакомства с личностью наследника.  

Прежде всего о целях путешествия поведал миру С.С.Татищев.  
«Весною 1837 г., после общего экзамена, завершившего круг образования наследника, Александр Николаевич предпринял, согласно собственноручно начертанной императором Николаем инструкции, путешествие по России. Целью его было личное ознакомление со страною и ее обитателями, как необходимое дополнение к познаниям, приобретенным научным путем. В путешествии этом сопровождали цесаревича бывшие его воспитатели, наставник Кавелин и Жуковский, преподаватель истории и географии России Арсеньев, состоящие при нем молодые офицеры и лейб-медик Енохин» (С.С.Татищев. Император Александр II, т. I, 1903 г.).  

Жуковский в письме к Романовой выражал, как и прежде, свое неудовольствие. Ему казалось, они слишком быстро едут и поэтому у них нет возможности изучить все увиденное и извлечь пользу от путешествия. Ему по-прежнему было трудно понять, что молодые люди всегда спешат, того требует их энергичная природа.  

В число очевидцев, оставивших заметки, включился и А.И.Герцен. В письме к Захарьиной он писал: «Поздравь меня... вся свита наговорила мне тьму комплиментов, особенно знаменитый Жуковский». В это время Герцен находился в ссылке в Вятке и случай свел его с наследником, который принял участие в его судьбе и тем самым уже проявил себя разумным и милостивым правителем. Вот как описывает эту встречу сам Герцен: «В восьмом часу вечера наследник со свитой явился на выставку. Тюфяев (вятский губернатор) повел его, сбивчиво объясняя, путаясь и толкуя о каком-то царе Тохтамыше. Жуковский и Арсеньев, видя, что дело не идет на лад, обратились ко мне с просьбой показать им выставку. Я повел их... Жуковский и Арсеньев стали меня расспрашивать, как я попал в Вятку: их удивил язык порядочного человека в вятском губернском чиновнике. Они тотчас предложили мне сказать наследнику о моем положении, и, действительно, они сделали, что могли. Наследник представил государю прошение о разрешении мне ехать в Петербург» (А.И. Герцен. «Было и думы», 1932 г).  

В Тобольске состоялась встреча с сосланным туда П.П. Ершовым и его сподвижниками, и вновь цесаревич заинтересовался судьбой ссыльных и обратился к императору с просьбой помочь им вернуться в Петербург.  

О таких же встречах с тем же результатом пишут А.Е. Розен (1880), Н.И. Лорер (1831), они оба были причастны к движению «декабристов» и отбывали ссылку в Кургане.  

Следовательно, не всегда русские цари были кровопийцами, как описывали историки советского периода. Были и такие, как Александр II - волевые, образованные и милостивые.  

Правда, иногда в этом путешествии случались и нелепые курьезы. О таком случае рассказывает В.А. Жуковский в одном из своих писем. При переезде из Тобольска в Оренбург путешественники проезжали через Ялуторовск и Курган. В Ялуторвске жили на поселении декабристы Муравьев-Апостол, Черкасов и Якушкин. К сожалению, Жуковский отстал и приехал в этот город тогда, когда Великий князь уже выехал из него. Таким образом, Жуковский упустил случай помочь поселенцам. 

«Мы в Москве... Москва очаровательна. В ней чувствуешь Россию» (Жуковский - А.Ф. Романовой - 24.07.1837г.). Посещение Воробьевых гор произвело на наследника большое впечатление. «Кто не знает величественного, прелестного вида с Воробьевых гор на Москву, того можно назвать жалким человеком в мире»(И.С. Тургенев. Дневник. 27.07. 1837).  

Приезд цесаревича в Университет, затем в тюремный замок говорит о его явной незаурядности и призывает к терпению, чтобы дождаться от него великих дел.  

Даже В.А. Жуковский смягчился: «Познание всякого государства есть предмет многосложнейший и, так сказать, нескончаемый. В отношении к России он представляется совершенно необъятным. Ее сети раскинулись на таком пространстве, их особенности так поразительны, каждое племя жителей такую сохраняет самобытность в домашнем и общественном быту; история, языки, вероисповедание, нравы, увеселения, образованность, промышленность, торговля и самые понятия о богатстве, благосостоянии так неожиданно меняются перед путешественником, что, объехав Россию, он может подумать, не объехал ли он весь свет» (-В .А. Жуковский, 1838 г.).  

Несомненно, что эти или подобные мысли уже обуревали будущего реформатора. Уж не тогда ли возникли первые осознанные планы о реформах?  

А затем было совершено путешествие в Европу - череда красивейших городов, пейзажей, музеев и, конечно, незнакомый ранее быт незнакомых народов. Все это создавало перспективу для реформ,, была возможность воочию увидеть, к чему следует стремиться в таких реформах, как судебная, университетская, воинская и т.д.  

В Петербург Александр вернулся окрыленный, полный желаний осуществить задуманное.  

Не случайно он начал с манифеста 11 февраля 1861 г. По возвращении из Европы, он был включен в комитет, образованный Николаем I, для подготовки законодательных актов об отмене крепостного права. Так что, к моменту воцарения, он уже лично знал материалы того дела, которое должен был провести. И провел.  

Несмотря на наличие многочисленных противников, он был непреклонен и твердо заявил о том, что зло, которое принесла народу царская власть, этой же властью и должно быть уничтожено, - он так повелевает.  

Этому подвигу посвятил стихи великий русский поэт Федор Иванович Тютчев.  

«Александру II» 
Ты взял свой день ... Замеченный от века 
Великою господней благодатью -  
Он рабский образ сдвинул с человека  
И возвратил семье меньшую братью.  
(25 марта, 1861 г. изд. 1980, т.1, стр. 157)  

Кое-кто утверждает, что Тютчев презирал властителей и нередко разражался эпиграммами в их адрес. Но это произведение свидетельствует об обратном. Вообще Тютчева связывало с Александром II нечто общее, что нашло отражение в других стихах Тютчева, посвященных императору.  

3 ноября 1864 г (незабываемый для адвокатов год) Ф.И.Тютчев напишет в Ницце еще одно стихотворение, связанное с Александром II, но не с ним лично, а с его женой. 

С гессенской принцессой Александр познакомился во время путешествия в Европу. Будучи человеком необычайно романтичным, он сразу же полюбил ее и вскоре женился, дав ей имя Марии Александровны. 

Тютчев был представлен Марии Александровне в Ницце и ее внешность и доброта произвели на него большое впечатление, которое нашло свое отражение в таких стихах:

«Как неразгаданная тайна, 
Живая прелесть дышит в ней - 
Мы смотрим с трепетом тревожным 
На тихий свет ее очей. 
Земное ль в ней очарованье, 
Иль неземная благодать? 
Душа хотела б ей молиться, 
А сердце рвется обожать!» 
(Тютчев, стихотворения, 1980 г, т.1, стр. 167) 
  
Мария Александровна действительно обладала многими достоинствами, кроме того, ее привлекала благотворительность, и она, как и ее царственный супруг, много сделала добрых дел. Но, к несчастью, она была тяжело больна.  

В конце 1860-х годов Александр II влюбился в княжну Долгорукову. Это была сильная, романтическая любовь, длившаяся долго. Именно такие чувства описываются в лучших образцах лирической поэзии. Но близкие не хотят этого понимать. Мария Александровна, в отличие от других, ничем не выдавала своих страданий и молча переносила их.  

Вновь вспомним о некотором сходстве судеб Александра и Тютчева. В это же самое время Федор Иванович, будучи семейным человеком, тоже влюбился. Предметом его сильной страсти была Е.А.Денисьева, которой посвящены самые яркие произведения поэта. Но, к сожалению, так же как и Мария Александровна, она была больна туберкулезом. Она скончалась от этой тяжелой болезни, оставив Тютчеву троих детей.  

Мария Александровна окончила свои дни в 1880 г.  

Долго и счастливо любили Александр II и Тютчев своих возлюбленных, но оба не оставили ради них свои семьи. Правда, Александр II после смерти императрицы женился на Долгоруковой, но двор не позволил ему именовать ее императрицей, и она довольствовалась титулом княгини Юрьевской, как и ее четверо детей. Суровые моралисты могут порицать Александра за четырнадцатилетний роман, но можно ли не разделить строки Тютчева в его честь?  

«Царь благодушный 
Царь с евангельской душою,  
С любовью к ближнему святою...»  
   
А между тем жизнь шла своим чередом. Александр исправил еще одно дело, совершенное властью, - запрет адвокатуры. Последним гонителем адвокатуры был его отец, Николай I, который говаривал князю Голицину: «Нет, князь, пока я буду царствовать, России не нужны адвокаты. Проживем и без них» (Васьковский. «Организация адвокатуры, т.1, стр. 320). Император оказался прозорливым, уже через 9 лет после окончания его царствования, его сын подписал Указ об учреждении адвокатуры, несмотря на множественные противодействия.  

Такие же препятствия вызвала и земская реформа, проведенная по инициативе москвичей, обратившихся к Александру II с просьбой учредить Земскую Думу. Это прошение было подано 11 января 1865 г. Посыпались многочисленные насмешки и эпиграммы. На одну из них последовал ответ москвичей, автором которого является князь Мещерский Н.П. (1829-1901 гг).  

«Вы ошибаетесь грубо, 
И в Вашей Ницце, дорогой,  
Сложили, видно, вместе с шубой  
Вы память о земле родной.  
В раю терпение уместно,  
Политике там места нет;  
Там все умно, согласно, честно,  
Там нет зимы, там вечный свет.  
Но как же быть в стране унылой,  
Где ныне правит Константин,  
И где слились в одно светило  
Валуев, Рейтерн, Головин?  
Нет, нам парламента не нужно,  
Но почему ж нас проклинать  
За то, что мы дерзнули дружно  
И громко караул кричать?»  

В этом стихотворении упоминаются имена председателя Государственного совета министров внутренних дел, финансов и народного просвещения (Тютчев, Соч. т.1, стр. 340-341). 
За ликвидацию крепостного права император был назван Освободителем. Но точно такое название он получил от единоверцев болгар за их освобождение от турецкого ига в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.  

Будучи очень смелым человеком, Александр не отсиживаплся в ставках и штабах, но сам принимал непосредственное участие в боевых действиях, нередко попадая в настоящие перестрелки.  

Но еще до описанной войны над Александром II начали сгущаться тучи. На великого реформатора началась охота. Как это свойственно России! Любить диктаторов и ненавидеть реформаторов!? Новоявленные революционеры уже не ограничивались безмолвным стоянием на Сенатской площади. Единственный выстрел Каховского они умножили в несколько раз.  

Первая пуля, направленная в Александра вылетела из пистолета Каракозова 4 апреля 1866 г. К счастью, рука убийцы была отведена. Тютчев на спасение царя откликнулся восторженным стихотворением. Увы! Участь Александра была решена. Неизбежное случилось почти через 15 лет, но оно было предопределено трагической судьбой императора. Еще три выстрела и три бомбы в конце концов сделали свое черное дело. Вторая бомба, брошенная в один и тот же день 1 марта 1881 г. рукой Гриневицкого, вписавшего свое имя в скверную историю под именем русского Герострата (кстати, у обоих одинаковые начальные буквы их имени),т тяжело ранила Александра. У него едва хватило сил попросить отвезти его во дворец - он хочет умереть там, что и случилось. Произошло это в том месте, где сейчас возвышается один из красивейших в мире соборов - Спас на Крови.  

Вскоре после смерти императора Екатерина Долгорукая (княжна Юрьевская) вместе с четырьмя детьми навсегда уехала из России. Она скончалась в Ницце в 1922 г., когда в России уже правили другие революционеры.  

Александру поставили множество памятников в России. По свидетельству современников, самый красивый из них был сооружен в Москве на территории Кремля в 1898 году с надписью «От благодарной России».  

Но в годы советской власти этот памятник, так же, как и другие, был разрушен.  

В России памятников Александру долгое время не существовало, лишь в Софии, напротив Лавры Александра Невского, стоит конная статуя императору, чудом уцелевшая. В 2005 году справедливость наконец-то восторжествовала! В Москве возле Храма Христа Спасителя был открыт памятник царю-освободителю Александру Второму. 

По замыслу известного российского скульптора, члена-корреспондента Российской Академии художеств Александра Рукавишникова, архитектора Игоря Воскресенского и архитектора Сергея Шарова пятиметровая бронзовая скульптура Александра Второго помещена на каменном постаменте с изящной колоннадой. Композиция навевает ассоциации с памятником 1898 года, как бы отсылая нас к тем временам, когда творились и исполнялись знаменитые реформы, а также к памяти о том, что тот памятник в 1918 году был варварски разрушен. Авторы монумента — с одной стороны — прославляют великого российского реформатора, а с другой стороны, быть может, от имени наших современников просят прощения за совершенный предками почти 80 лет назад акт вандализма и святотатства в отношении памяти одного из лучших сынов Отечества. 

Лишь почта России, по видимому, в память об учрежденной при царе-реформаторе первой почтовой марки России, выпустила в 2005 году почтовый блок и четыре марки. На блоке портрет Александра II и стихи Жуковского, помещенные в эпиграфе к этому очерку.  

Судьбу реформ постигла та же печальная судьба. Лишь в урезанном виде сохранились адвокатура и суд присяжных. Но дела Александра II навсегда вошли в историю. Они бессмертны. 

"ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛА" АДВОКАТУРА МОСКОВСКАЯ 


«Москва очаровательна. В ней чувствуешь Россию...» 
(В.А. Жуковский. 1837.) 


Существует старинная поговорка: «Москва не сразу строилась». То же самое следует сказать и о московской адвокатуре. 

Императорскою волею самых заметных властителей России династии Романовых: Петра I, Екатерины II, Николая I - адвокатура была запрещена в России. До романовской династии московские цари даже не упоминали об адвокатуре. Само собой разумелось, что она русскому народу не нужна. А уж Москве ли матушке мечтать об адвокатуре? Да слышали ли там о таком мудреном слове! Но вот, наконец, грянул 1864 год и впервые российский император проявил свою власть и волю в противовес существовавшему ранее монаршему мнению. Александр II утвердил Указ о судебной реформе и учреждении адвокатуры. Тут даже и Москва проснулась, и Университет загудел. Всем в одночасье захотелось в адвокаты, да не все смогли - все-таки не сразу адвокатура строилась. 

Разумеется, Указ и Судебные уставы явились тем животворным источником, которым были наполнены идеи, претворенные в жизнь советниками, умело подобранными императором. Без таких людей объявленные реформы были бы мертвы. Вот имена некоторых из тех, кто сыграл главную роль в подготовке и в исполнении реформ. 




Ровинский Дмитрий Александрович - 1824—1895 гг. 
Он был опытным законоведом и судебным практиком, ученым энциклопедических знаний во многих областях. Член комиссии по составлению судебных уставов.       




Зарудный Сергей Иванович - 1821—1887 гг. 
Обладал невероятно глубокими юридическими познаниями. Тоже являлся членом комиссии по составлению судебных уставов.           





Замятнин Дмитрий Николаевич - 1805—1881 гг. 
Организатор введения судебной реформы в Петербургском и Московском округах, был первым министром юстиции при новом судебном строе России. Образовал в Москве комиссию по организации Окружного суда. 
А между тем, тихо и без фанфар прошел свой путь и завершил его 1865 год. Но новые суды еще не заработали. Противники реформы и возникновения адвокатуры возликовали, но они не учли характера Д.Н. Замятнина и невероятных возможностей русских, способных завершить любые работы в кратчайший срок, «постахановски», хотя этот термин возник лишь в следующем веке. 

Ладно, шутки в сторону, нас ждут серьезные дела: России нужны новые суды, новые кадры и новые юристы, которые смогут за короткий срок справиться с задачей настоящих правозащитников. 

Итак, в Москве у нас есть Замятнин, он не любит терять времени понапрасну. 

Бывшее здание Сената, расположенное в Кремле, после серьезного ремонта вполне может стать зданием Московского окружного суда. Кстати, здание было выстроено по чертежам знаменитого архитектора Казакова, которое было заложено 7 июня 1776 года, оно претерпело некоторые разрушения, горело в 1812 году и все-таки благодаря стараниям Замятнина и других в нем смогло открыться первое судебное заседание - 21 июля 1866 года по делу бродяг. 

Противники и недоброжелатели вынуждены были умолкнуть. Слабенькая надежда у них оставалась еще на то, что не найдутся нужные кадры, но и она быстро развеялась. 

24 августа 1866 г. в Московском Окружном суде состоялось первое заседание суда присяжных. Рассматривалось дело Тимофеева, обвинявшегося в совершении кражи со взломом. Правда, конкретные участники прений сторон остались неизвестными, но известно, что сами прения прошли на хорошем уровне. 

К этому времени в Москве был небольшой, но тем не менее достаточный выбор присяжных поверенных. Московским Окружным судом 6 мая 1866 г. Под председательством председателя суда Е.Е. Люминарского рассматривалось 27 заявлений о приеме в присяжные поверенные. Как в тайных обществах, заседание суда происходило в двенадцатом часу пополуночи, о чем был составлен особый протокол. По этому протоколу видно, что было принято 18 человек, а 9 лицам отказано. Таким образом, несмотря на острую нехватку адвокатов, суд был необычайно строг в оценке пригодности кандидатов к надлежащему исполнению обязанностей присяжного поверенного. Как подчеркнул председатель Судебной Палаты А.И. Шахов - строгость была проявлена, но это была справедливая строгость. 

Так как по Уставу для избрания Совета присяжных поверенных требовалось не менее 21 человека, то на этот раз Совет еще не был избран, а, следовательно, его обязанности исполнял Окружной суд. Естественно, что это учреждение не являлось адвокатским, поэтому избранные первыми присяжными поверенными 18 человек еще не составляли собой Московскую адвокатуру. 

Это знаменательное событие произошло через несколько месяцев, т.к. в силу строгости экзаменаторов долго не удавалось увеличить число присяжных поверенных до нужного количества. И только 2 сентября 1866 г. в Московскую Судебную Палату поступило заявление, краткость которого поражает: 

«Мы, нижеподписавшиеся, присяжные поверенные, покорнейше просим Судебную Палату о разрешении нам избрать Совет». (К сожалению, «нижеподписавшиеся» не оставили нам своих фамилий).Но известно, что Судебная Палата 6 сентября 1866 г. заслушала прошение и удовлетворила его. 

16 сентября 1866 г. состоялось первое заседание в Москве присяжных поверенных. Председательствовал на нем член Судебной Палаты П.С.Извольский. Собрание постановило: ввиду малого количества избирателей, избрать Московский Совет присяжных поверенных в количестве 5 человек. В том числе - председателя и товарища председателя. В результате выборов были избраны в Совет председателем М.И. Доброхотов, товарищем председателя Я.И. Любимцев, членами: К.И. Рихтер, Б.У. Бениславский и А.А. Имберх. Автор I тома «Истории русской адвокатуры» И.В. Гессен считает именно этот день началом создания сословия присяжных поверенных. 

Первой задачей вновь избранного Совета была организация людей, способных владеть словом, участвовать в судебной борьбе и никогда не сдаваться. Задача оказалась легко выполнимой. Это объяснялось природными способностями российских юристов, может быть, и некоторой долей везения. Во всяком случае, уже в первые месяцы реформы у нас появились настоящие судебные ораторы. Несмотря на отсутствие всякой школы, организованной подготовки, на судебную сцену выступили люди, не только широко образованные, но и невероятно талантливые, перед которыми широко распахнулись судебные двери. И в эти двери немедленно вошли молодые обер-секретари Сената, профессора и лучшие представители передовой российской юридической мысли. 
  




В том же 1866 г. в Москве появились два судебных оратора 
необыкновенной силы. Один вышел из провинциальных губернских 
стряпчих и был назначен в губернскую прокуратуру. Впоследствии стал присяжным поверенным, а затем был избран председателем Совета. 
Это — М.Ф. Громницкий.         









Другой - князь А.И. Урусов с самого начала выступал в качестве 
защитника и вызывал своим красноречием невероятный восторг 
слушателей. Особенно по делу Волоховой. 
    

Возникает вопрос, а как же Ф.Н. Плевако? Ведь он тоже был непревзойденным оратором. Да, но это было позже. В 1864 году Ф.Н. Плевак только поступил в Университет и лишь потом под фамилией, которую изменил себе сам - Плевако, он прославился как подлинный «рыцарь правосудия» . 

Второй задачей, стоящей перед Советом, была выработка традиций сословия, составление этических норм и правил поведения, возвышение принципов профессии и расширения гласности и доступности их. Выполнение этой задачи оказалось потруднее, чем ожидалось. Объяснялось все тем, что в Петербурге (а именно в двух столицах и создавалась первоначально адвокатура) почти сразу появилось множество юристов, которые приобрели большую известность и влияние. В Москве таких имен почти не было и уровень адвокатуры стоял ниже. Это послужило причиной появления публикаций, имеющих характер саморекламы, которая осуждалась этическими нормами еще древней адвокатуры. Московский Совет присяжных вынужден был бороться с нарушениями этики. 

Автор I тома «Истории адвокатуры» И.В. Гессен пишет: «Совет решительно воспретил это (саморекламу и др. нарушения - А.Р.) в интересах сословия, которое по положению своему в обществе должно стать образцом прямоты своих действий к другим лицам». Так Гессен обрисовал основной принцип адвокатуры, выработанный первым составом Московского Совета присяжных поверенных. 

Анатолий Федорович Кони уточнил: «Но не одни таланты проявила тогда, при самом своем возникновении, Московская адвокатура. Ее организация в духе порядка и нравственной дисциплины была в значительной степени делом памятного в Москве покойного М.И. Доброхотова, и с первых дней в ее рядах засиял кротким светом человечный, глубоко ученый и благородный... Я.И. Любимцев» 
(первый товарищ председателя Московского Совета -А.Р.). 

Московский Совет присяжных поверенных энергично взялся за работу. Резко увеличилось количество адвокатов, повысилось качество адвокатской деятельности, но возникли и серьезные проблемы. Первоначально, общество, очарованное ораторским искусством, приняло адвокатуру, но впоследствии оно подпало под влияние ее противников, а отчасти сыграло роль недопонимание обществом сущности профессии. Даже такие сторонники реформ, члены разных комитетов, как известный писатель М.Е. Салтыков-Щедрин или судебный деятель герцог Ольденбургский, примкнули к тем, кто был враждебно настроен в отношении адвокатов. Наиболее расхожей была такая фраза: «Как Вы можете защищать этих мерзавцев?!» Уже в наше время почти не встречаются такие нелепые вопросы от абсолютно безграмотных юридически людей. Тем обиднее было видеть нашим предшественникам, как образованные, одаренные люди примыкали к точке зрения Победоносцева и других реакционеров. Таким образом, Московский Совет первоначально действовал в условиях, далеко не благоприятных для спокойной и серьезной работы, для формирования традиций и принципов профессии и этических правил. Кстати сказать, отсталость Москвы, о которой говорилось ранее, к концу так называемого переходного периода( 1866—1874 гг.), привела к кризису. В 1875 г. на выборах в Совет был полностью забаллотирован прежний состав, несмотря на то, что председателем Совета был М.Ф.Громницкий - блестящий оратор, образованный юрист, энтузиаст создания адвокатского сословия. Сам он объяснял провал Совета его строгостью, которой было возмущено большинство присяжных поверенных. «Однако, - пишет Гессен, - более правильным надо считать мнение В.А.Капеллера (член Совета - А.Р.), приписывающего это критике молодых и свежих сил, активно выступавших во всех проявлениях сословной жизни». 






Да, появление таких имен, как Н.К. Муравьев, П.Н. Малянтович, В.А. Маклаков, Н.В. Тесленко, М.Ф. Ходасевич (московская пятерка), не говоря уже о маститых - Ф.Н. Плевако, князе А.И.Урусове, С.А. Муромцеве (в будущем - председателе первой Государственной думы - А.Р.) резко освежило атмосферу в Совете и во всем сословии. Влияние этих имен, их новые идеи сплотили всех прогрессивно мыслящих наших предшественников и заложило основы профессии, которым мы следуем до сих пор.        

С.А. Муромцев 
К сожалению, придется еще раз напомнить известную поговорку: «Не сразу Москва строилась». Традиции, принципы профессии, этические нормы не зарождались в одночасье. Много еще пришлось потрудиться членам Совета и другим присяжным поверенным, придерживавшихся передовых взглядов. С одной стороны, следовало выступить против опасности узкого и сухого профессионализма, с другой - против излишнего романтизма. И то, и другое способны были извратить задачи адвокатуры или привести к опасности игнорирования этих задач. 

Вот пример, описанный в «Судебном вестнике» № 16,1866 г., свидетельствующий о том, как сухой профессионализм привел к настоящему искажению основных принципов профессии. 

В одном из первых заседаний Московского Окружного суда, когда рассматривалось дело о бродягах, присяжный поверенный Рихтер заявил суду: «.... в настоящем случае право мое, как защитника, есть соблюдение простой формальности. Я и не могу ничего сказать в его (т.е.подсудимого - А. Р.) оправдание». Даже в наше время такая «защита» привела бы к возбуждению дисциплинарного дела, которое закончилось бы серьезным наказанием защитника. Тогда как господин Рихтер вскоре был избран в состав первого Московского Совета присяжных поверенных. 

В это же самое время возникло еще одно препятствие для дружной выработки единых профессиональных требований: соперничество между двумя Советами, единственными избранными в России - Петербургским и Московским. 

Вот еще один пример, позаимствованный из Истории И.В.Гессена: «Любопытный случай произошел в Московском суде с известным впоследствии присяжным поверенным Львом Абрамовичем Куперником. Назначенный защищать крестьянина Прокофьева, убившего вдвоем с Лебедевым четырех человек и давшего на суде весьма циничные объяснения, Л.А. Куперник, между прочим, в речи своей сказал: «Я считаю показания его (Прокофьева) здесь на суде ложными, изобретенными в остроге, а главное стоящими в разрезе с тем единственным проявлением человеческого чувства, которое он обнаруживал прежде». Выясняя затем противоречия между нынешними и прежними показаниями и, безусловно, доверяя прежним, Л. Куперник так закончил свою речь: «Если закон позволяет обвинителю по совести отказаться от обвинения, то я считаю и себя вправе и обязанности, отказаться от защиты... Раз вменение признано, раз известная система наказания существует, я могу только сказать: да свершится правосудие».   
Л.А. Куперник 
Московский Совет не вынес дисциплинарного взыскания рьяному ревнителю правосудия, а лишь признал поведение Куперника, неуместным. Петербургский адвокат Арсеньев поправил москвичей, но не на совместном обсуждении, а в изданной книге. «Мы не понимаем снисходительности Московского Совета присяжных поверенных, который не признал возможным подвергнуть дисциплинарному взысканию присяжного поверенного, произнесшего на суде обвинительную речь против клиента своего. Мы позволяем себе выразить уверенность, что С.-Петербургский Совет отнесся бы к этому поступку совершенно иначе». Противопоставление деятельности двух Советов, которое позволил себе известный адвокат, не только не улучшило положение адвокатуры в обществе, но и ухудшило его, особенно после проступка петербургского адвоката Боровиковского, незаконно получившего 5 тыс. рублей от клиента. Все чаще и чаще стали звучать слова поэта Н.А. Некрасова: 

«Получив гонорар неумеренный, 
Восклицал мой присяжный поверенный,  
Перед Вами стоит гражданин  
Чище снега альпийских вершин»  

Оба Совета, в конце концов, извлекли уроки после публикации книги Арсеньева и в дальнейшем тесно сотрудничали: пытались создать союз адвокатов, вместе разрабатывали мероприятия, посвященные 50-летию адвокатуры в России и т.д. Они поняли, что адвокатура должна быть единой, почти по девизу мушкетеров А. Дюма: «Один за всех и все за одного». 

А сейчас попробуем отвлечься от хроники событий и прервать ее одним простеньким вопросом: «А как бы поступил с делом Куперника Совет сегодняшней адвокатской Палаты? Действительно ли наши современники по-настоящему усвоили уроки прошлого? Кое-что убеждает в том, что да, усвоили. Например, создание Союза адвокатов в 1989 года доказывает необходимость единства адвокатуры. 

Опять вернемся в XIX век, в то время, когда Советы уже были созданы, но между ними еще не было соперничества. 

В 1866 году возник серьезный вопрос: обязаны ли адвокаты принимать на себя защиту по назначению в те города, которые не являются местом их жительства? И Московский, и Петербургский Советы разрешили этот вопрос отрицательно, ссылаясь на то, что такая защита не предусмотрена законодательством, не прописано содержание защитников в других городах и может возникнуть ситуация, при которой не будет обеспечена защита в городах по месту жительства адвокатов, ввиду их частого отсутствия по делам, рассматриваемым в других регионах. Мнение Советов было подтверждено Судебной Палатой. Но значительно позже, уже в 80-х годах стало ясно, что Судебная Палата санкционировала лишение права на защиту лиц, привлекающихся к суду в городах, где еще нет присяжных поверенных. 

Советы поняли всю важность возникшей проблемы. Прежде всего они обратили внимание на денежную сторону вопроса и учредили кассы для оказания помощи поверенным и их помощникам. В Москве такая касса была открыта в 1877 г. Кроме того, были созданы библиотеки и консультации по праву для неимущих. Эта акция укрепила авторитет адвокатуры. 

Можно сказать, что адвокатура в Москве развивалась не по восходящей линии, но скачками от недопонимания сущности защиты к явному прогрессу. Так откуда же «есть пошла»... адвокатура Московская? 

В первую очередь от стремления оживить жизнь России путем проведения важнейших реформ, от прогрессивно настроенных и энциклопедически образованных юристов, которые помоглиАлександру II выразить чаяния народа в проектах Уставов. И, наконец, когда же она образовалась? Все возникающие по этому поводу споры легко разрешаются И.В. Гессеном - с момента появления первой адвокатской структуры в Москве, т.е. с выборов Московского Совета присяжных поверенных на первом адвокатском собрании, которое произошло 16 сентября 1866 г. (по старому стилю). Именно этот день должен войти в историю Московской адвокатуры, как ее начало, первый день ее существования. 


КОНЕЦ ПРИСЯЖНОЙ АДВОКАТУРЫ 

До ликвидации присяжной адвокатуры оставалось еще более 10 лет, в течение которых случилось знаменательное событие, еще ярче высветившее враждебное отношение властей, настоящих и будущих, к институту адвокатуры. 

Прежде всего, еще больше переплелись между собой отношения властей к суду присяжных, и, соответственно, к присяжной адвокатуре. Во-вторых, проявилось двойственное отношение к судебной защите: с одной стороны признавали ее нужность, с другой - кляли «на чем свет стоит». В-третьих, от административных мер в отношении адвокатов постепенно перешли к уголовно-судебным. И вся ситуация усложнялась борьбой внутри корпорации. 

Чем дальше, тем чаще суд присяжных стал выносить оправдательные вердикты, в том числе и в случаях полного признания подсудимых. Естественно, это вызывало новые нападки на адвокатуру. Министерство юстиции издало циркуляр, которым председателям судов было вменено в обязанность разъяснить присяжным заседателям неправомерность вынесения оправдательных приговоров при признании вины подсудимым. Председатели пошли еще дальше, они решительно воспрепятствовали защитникам ставить вопрос об оправдании подсудимых, признававших себя виновными в совершении преступления. По одному из таких дел Правительствующий Сенат обвинил некого помощника и присяжного поверенного в нарушении закона и постановил передать это дело на рассмотрение Совета присяжных поверенных. 

Адвокаты встревожились. В Москве, на общем собрании 14 декабря 1903 г., по предложениюП.Н.Малянтовича была принята соответствующая резолюция: «Общее собрание присяжных поверенных округа Московской Судебной Палаты признает, что защитник и при сознании обвиняемого не только имеет право, но и обязан просить об его оправдании, если придет к убеждению, что он должен сделать это». 

Таким образом, Москва выступила против решения Сената, но председатели судов решили не считаться с мнением адвокатуры. 

Однажды председательствующий удалил защитника из зала суда за то, что в речи он просил оправдать сознавшегося подсудимого. Дело поступило в Сенат. Обер-прокурор Щегловитов давал заключение, которое всех удивило. Он заявил, что защита играет значительную роль, и для выполнения своей благородной миссии ей нужна свобода. «Свобода для нее настолько же необходима, насколько необходим воздух для всякого живого существа. Без нее защита захиреет и превратится в ненужный придаток, осложняющий судебное рассмотрение» («Право», 1904 г., стр. 515). Огромное количество благодарных телеграмм получил Щегловитов от защитников. Этот случай подтвердил двоякое отношение власти к адвокатуре: от признания ее нужности до полнейшего третирования. Кстати, благодарные защитники ошибались в отношении Щегловитова. Через некоторое время его мнение о свободных защитниках повернулось на 180 градусов в связи с назначением его Министром юстиции. 

Так что двойственность по отношению к адвокатуре проявлялась не только у власти, но и отдельные конкретные лица проявляли себя двойственно, если не сказать двулично, в зависимости от собственных побуждений. Но двойственность подразумевает не только гонения или двуличие, но и защиту защитников. Например, кружок уголовных защитников Москвы пользовался покровительством одного из товарищей председателя Московского окружного суда. С большим сочувствием относился к идеям молодой адвокатуры старший председатель Московской судебной палаты А.И.Попов. Его уважение к деятельности московской адвокатской молодежи подтолкнуло маститого судебного деятеля рассказать о деле рабочего Блохина, в котором адвокаты проявили себя особенно благородно. 

Блохин вместе с другими рабочими объявил забастовку с целью, повышения заработной платы, за что и был в 1898 г. вместе со всеми осужден. Защитники подали апелляцию, но приговор был оставлен в силе. Тогда защитник Блохина обратился с жалобой в Сенат, который отменил приговор в отношении Блохина за отсутствием состава преступления. Тогда защитники других осужденных стали добиваться продления срока на обжалование, но для этого требовалось заплатить кассационные залоги в общей сумме 500 руб. У рабочих таких денег не было. Тогда защита, которая работала в основном бесплатно и тоже не имела средств, произвела займы и заплатила нужную сумму. Приговор был отменен полностью. «Честь и слава уголовной защите», - писал А.Н. Попов. - «Она даже будучи стесняема препонами в отправлении своего долга и не имея высокой миссии быть «хранителем законов», тем не менее проявила себя в сем деле, насколько именно она печется о соблюдении правосудия» («Журнал Министерства юстиции», 1904 г., стр. 161). 

Но все-таки двойственность требует, чтобы каждое действие вызывало ответное противодействие, в данном случае со стороны властей. Самое заметное противодействие произошло 6 сентября 1902 г. Дело об аграрных беспорядках в Валках слушалось в харьковской Судебной Палате, тем не менее, этот случай имеет непосредственное отношение к московским адвокатам, т.к. защиту осуществляли они, в частности, Н.К.Муравьев и Н.В.Тесленко. Защита требовала установить, что подсудимые ранее были подвергнуты тяжкому телесному наказанию (знакомая картина, не так ли?), но председательствующий запретил защитникам задавать соответствующие вопросы свидетелям. Тогда Н.В.Тесленко от имени всей защиты заявил о том, что подсудимые уже наказаны за приписываемые им преступные действия: были жестоко подвергнуты телесному наказанию розгами. Тесленко сослался на известный всем закон, который гласит, что никто не может быть наказан дважды за одно и то же деяние. Кроме того, прибавил он, запрещение председательствующего задавать определенные вопросы лишают подсудимых права на защиту, а защитников - возможности осуществлять защиту. На этом основании защитники отказываются от дальнейшего участия в деле. 

Растерявшаяся харьковская Судебная Палата обратилась в Московский Совет присяжных поверенных с просьбой рассмотреть поведение защитников, но Совет не нашел состава дисциплинарного проступка. Прокуратура принесла протест в Московскую Судебную Палату, в котором потребовала привлечь к ответственности виновных в коллективном заявлении и демонстративном срыве процесса. К счастью, московская Судебная Палата рассматривала протест под председательством А.Н.Попова и отклонила его, встав на сторону адвокатов. 

Казалось бы, вопрос исчерпан, но вмешался всесильный министр внутренних дел Плеве.  К Н.В.Тесленко пришел чиновник охранки и потребовал явиться к директору департамента полиции. Н.В.Тесленко поехал в Петербург и был принят директором департамента полиции А.В.Лопухиным, который сообщил, что министр юстиции расценивает действия адвокатов, как политическую демонстрацию (вот когда еще все началось! - А. Р.). 

Как ни старался Н.В.Тесленко объяснить позицию защиты, беседа закончилась предупреждением о строгой ответственности в случае повторения политических выпадов. Одновременно к Лопухину был вызван Н.К. Муравьев. На этот раз в полной мере проявила себя двойственность в отношении к адвокатуре, (может быть, это был специальный прием, игра в доброго и злого следователя в исполнении одного и того же актера? ). На этот раз беседа протекала мирно, без угроз. Лопухин сообщил Н.К.Муравьеву о том, что министр озабочен расширением административной отвественности и повез императору в Ливадию доклад о передаче политических дел на разрешение судебных инстанций. Кроме того, Лопухин, расчувствовавшись, рассказал Муравьеву, что для адвокатов, в связи с прекращением административного произвола, расширяется поле деятельности и министр должным образом оценит их поддержку его проекта. 

Тем не менее, адвокаты пренебрегли и запугиванием, и заискиванием. Отказы от защиты становились все более частыми, превращаясь в один из новых способов защиты, впервые опробованным московскими присяжными поверенными и поддержанным адвокатами других регионов. Между тем, общность взглядов вызвала подъем профессионального настроения в адвокатской среде, который привел к решению о расширении форм контактов. С этой целью в Петрограде 28-30 марта 1905 г. был созван Первый Всероссийский съезд адвокатов, участниками которого были 200 человек. Единодушие собравшихся было настолько полным, что в первый же день, 28 марта, съезд единогласно постановил: «Съезд провозглашает учреждение Всероссийского союза адвокатов с целью объединения общественно-профессиональной деятельности адвокатуры и достижения политического освобождения России на началах демократической конституции». 

Естественно, что такое постановление не могло понравиться власть предержащим. Вскоре после съезда некоторые делегаты стали привлекаться к жандармскому дознанию ввиду нарушения закона. Последовал бурный протест адвокатуры, и дознание прекратилось. 

В этом же году в Москве состоялся Второй съезд (5-6 декаб-ря). Во время заседания съезда в зал вошла полиция и потребовала его прекращения. Адвокаты не подчинились, но полиция вывела из зала очередного оратора и закрыла заседание. Съезд успел принять ряд важных решений, но власти не дремали, они вспомнили известный лозунг древних римлян: «Разделяй и властвуй» и приняли меры для возникновения разногласий в адвокатской среде. Интерес к Союзу уменьшался с катастрофической быстротой, часть адвокатуры трактовала Союз как буржуазную организацию, и Союз тихо скончался, оставив лишь слабый след в истории российской адвокатуры. 

Особенно резко обострились трения среди адвокатов в Москве. Количество адвокатов увеличивалось, появилось новое молодое поколение, которое захотело своей доли от общего пирога (им казалось, что пирог сладок, а он оказался по-прежнему горьким). Временами, когда власть вела себя слишком разнузданно, общность взглядов возникала вновь. Например, один из товарищей председателя Московского суда Нилус удалил из зала суда присутствовавших адвокатов для того, чтобы освободить места для дам. Но особенное возмущение произвело привлечение к уголовной ответственности присяжного поверенного Гиллерсона за речь, произнесенную в суде. Все Советы, даже вновь созданные, приняли участие в защите подсудимого. На это раз своего добились, но ненадолго. 

В 1909 г. министр юстиции на заседании Государственной думы произнес речь, в которой содержалась крайне резкая критика адвокатского сословия. Группа присяжных поверенных обратилась в Совет с заявлением о созыве общего собрания для обсуждения речи министра и вынесения соответствующей резолюции. Совет отказал. Вновь закачались «сословные качели». Даже волна арестов и высылки адвокатов, прокатившаяся по России, не насторожила сословие. Это явление стало обычным. Несмотря на то, что многое происходило не в Москве, тем не менее произвол властей имел влияние на всю адвокатуру, в том числе и московскую. Но вот арест присяжного поверенного С.Е.Кальмановича все-таки всколыхнул адвокатуру, потому что был произведен в зале суда, во время исполнения им своих обязанностей по защите. 

Кальманович прибыл в г. Тамбов для защиты в военном суде лиц, обвиняемых в убийстве генерала Богдановича. Во время заседания к нему подошел дежурный офицер и доложил, что его «спрашивают». Кальманович вышел из зала, к нему подошел офицер жандармерии и объявил об его аресте. Кольманович заявил, что не может этому подчиниться, вернулся в зал и заявил о случившемся председателю. Тот задал вопрос подсудимому, который показал, что хочет иметь защитника. Суд удалился на совещание и вынес решение об освобождении Кальмановича от обязанностей защитника, и его мгновенно арестовали. Дело было разрешено без проволочек и без защитника. Генерал-губернатор лишил осужденного права на обжалование, и смертный приговор привели в исполнение. 
Комментарии излишни. 

Этот арест адвоката при исполнении профессиональных обязанностей вызвал бурю возмущения. Посыпались многочисленные жалобы, и Кольманович был освобожден, пробыв под стражей свыше месяца без предъявления какого бы то ни было обвинения. Власти безмолвствовали. Более того, в том же Тамбове губернатор в 1906 г. наложил штраф на присяжного поверенного Шатова за произнесенную защитительную речь (может быть, в связи с этим появилась поговорка о «тамбовском волке»?). Обещанные Плеве справедливые судебные рассмотрения обратились не только в полную противоположность, но стали издевательством над правосудием и законом, а действиям властей трудно подобрать точное определение. Они превзошли сами себя, совершив худшие поступки в истории, ибо в 1906 г. арестовали весь состав созданного первого Иркутского Совета присяжных поверенных. 

В 1908 г. было возбуждено уголовное дело против присяжного поверенного Гиллерсона за произнесенную в суде речь. Весь состав адвокатуры, возмущенный до предела, вновь объединился. Почти все округа направили защитников защищать коллегу. Суд состоялся в 1909 г., почти накануне 50-летия судебных уставов в выездной сессии виленской Судебной Палаты в Гродно. В своей речи присяжный поверенный О.О.Грузенберг поднялся до настоящих высот профессии, сказав, что «... не для личной защиты обвиняемого прибыли из разных концов представители русской адвокатуры. Немало ее членов, унесенных революционной бурею, томятся в каторге, ссылке и тюрьмах. Их защищали отдельные товарищи, и никогда дела эти не становились общеадвокатскими делами. Но сегодня на скамье подсудимых не отдельный адвокат, а вся адвокатура» (И.В.Гессен «История русской адвокатуры», т.1, стр. 450). 

Гиллерсон был признан виновным и приговорен к заключению в крепости сроком на один год. Правительствующий Сенат отклонил жалобу. Состав Сената обновился и его отношение к адвокатуре резко переменилось к худшему. В 1905 г. адвокаты жаловались в Сенат на власти и в своем стремлении добиться справедливости обращались непосредственно в Сенат. Они не только не были выслушаны, но наоборот, были изгнаны с криками «Вон!». Об этом случае, захлебываясь от удовольствия и употребляя оскорбительные выражения поведал Государственной Думе в 1909 г. бывший кумир адвокатов, а в то время министр 
юстиции и двуличная фигура И.Г.Щегловитов. 

Значительный удар нанес Сенат своим распоряжением о консультациях, поставив их под судебно-прокурорский надзор. Разъяснение было дано на запрос Московского градоначальника о том, вправе ли Совет присяжных поверенных утверждать уставы консультаций. В результате разъяснения некоторые консультации были закрыты. Наконец, последовало еще одно разъяснение Сената о том, что из компетенции Советов изымается рассмотрение дисциплинарных дел. 

Возникал также вопрос, поставленный Щегловитовым об обыске адвокатов при посещении ими тюрем, но он заглох в недрах Государственной Думы (да, воистину, «нет ничего такого, чего бы не было»). 

Ситуация создалась ненормальная, страсти накалялись, атмосфера становилась все более напряженной. В воздухе чувствовалось, что скоро произойдет невероятное событие. И оно произошло. В Петрограде возбудили единственное в своем роде уголовное дело: привлекли к уголовной ответственности адвокатов, количество которых достигало почти 200 человек. Если бы в то время существовала книга рекордов Гиннесса, то дело, безусловно, было бы внесено туда и оставалось навечно, т.к. рекорд никогда не будет побит. 

Толчком к этому событию послужило знаменитое дело Бейлиса, обвинявшегося в ритуальном убийстве ребенка. Тем не менее, все началось при обыкновенных обстоятельствах. 

23 октября 1913 г. петроградские адвокаты прибыли на общее собрание для обсуждения своих корпоративных проблем. Собралось около двухсот человек. Каким-то образом среди собравшихся разнеслась весть о том, что дело Бейлиса уже слушается в суде, и защитники, среди которых был Николай Платонович Корабчевский, работают в очень трудных условиях, создаваемых не только властями, но и толпой невежественных, но агрессивно настроенных лиц, которых, повидимому, кто-то подстрекал к оскорблению адвокатов на антисемитской почве. В ходе собрания было внесено предложение послать телеграмму защитникам, в которой изложить решительный протест против судебного рассмотрения дела, за прекращение его производства в любой инстанции. После некоторых споров и трений общее собрание приняло резолюцию и решило послать телеграмму, в которой выразило, что протест против возбуждения дела Бейлиса является профессиональным и гражданским долгом адвокатуры. 

Этой резолюции было придано чрезвычайное значение. Благородный поступок адвокатов был расценен, как действия, направленные против интересов государства, и уже на следующий день в Совет поступил запрос прокурора Судебной Палаты с требованием сообщить: происходило ли 23 октября общее собрание, с какой целью оно было созвано, принималась ли резолюция с протестом против дела Бейлиса. Кроме того, прокурор предложил прислать ему протокол собрания, поименный список присутствующих, особо выделив выступавших, а также текст произнесенных речей. Не отстал от прокурора и старший председатель Судебной Палаты, приславший запрос с теми же требованиями. А затем произошло что-то небывалое, беззаконие властей перешло все границы мыслимого и немыслимого. 

В ход пошла артиллерия, еще не тяжелая, но уже мощная: общее собрание департаментов Судебной Палаты, которое потребовало те же документы, но особо обратило внимание на поименный список всех присутствующих. (Но, как всегда бывает в начальной стадии уголовного процесса политической важности, сначала показывают свои зубы акулы, а потом являются мелкие чиновники с гусиными перьями, которые кусают сильнее акульих зубов, продемонстрированных издали.) Еще Совет не успел обсудить предъявленные требования, как в помещение Совета явился следователь по важнейшим делам В.Н.Середа с товарищем прокурора. Он предъявил постановление о производстве следствия по обвинению участвовавших в общем собрании и просил передать, кроме ранее перечисленных документов, еще и черновики принятых резолюций. На объяснение присутствующих, что указанные документы находятся на изучении у члена Совета, г. Середа, ничтоже сумняшеся, направился на квартиру члена Совета и произвел выемку всех обнаруженных документов. Затем он возвратился и опечатал здание Совета. На другой день следователь произвел обыск в помещении Совета, но больше ничего не обнаружил. 

Итак, темп, взятый судебно-прокурорскими властями, был рекордно быстрым, но затем кое-что застопорилось. Совет, обсудив, наконец, всю ситуацию, представил свои доводы, указав, что общее собрание не нарушило пределов своей компетенции и поэтому никто из присутствующих не может подлежать какой-либо ответственности. 

31 октября 1013 г. постановление Совета рассматривалось на общем собрании департаментов Судебной Палаты, где было принято такое решение: «I.Предложение прокурора о привлечении к ответственности членов Совета отклонить. 2. Предписать Совету привлечь к дисциплинарной ответственности значительное количество присутствующих на собрании, а по мере выяснения остальных участников привлечь и их. 3. Привлечь к дисциплинарной ответственности председательствующего в собрании. Дело разрешить в месячный срок». 

В начале декабря Совет рассмотрел дисциплинарное дело о 9-ти участниках собрания, указанных в постановлении. Привлеченные оспаривали компетенцию Совета, т.к. они действовали как участники общего собрания. Совет отверг все возражения и постановил: отложить рассмотрение дисциплинарных дел до разрешения уголовного дела (уже тогда научились ставить рогатки зарвавшимся властям). Но и власти были не лыком шиты. К сожалению, это постановление Совета было отменено по протесту прокурора, несмотря на абсолютное соблюдение закона при его выяснении. 

Между тем, г. Середа продолжал уголовное расследование. По его мнению, кроме 9 человек, прямо указанных Судебной Палатой (не кажется ли это указание чудовищным?), следует привлечь еще 78 человек. Однако он указывал, что многие из них представили убедительные доводы, и следует их соответствующим образом оценить заранее. В результате суду было предано 25 человек. В отношении остальных 62-х дело было прекращено. 

Несмотря на рекордно заданный темп Судебной Палатой, Совет рассмотрел дисциплинарное дело лишь 10-13 мая 1914 г., проявив незаурядную изобретательность и смелость. Но еще больше настоящего мужества было проявлено в решении Совета: он прекратил производство против 63-х уголовно преследуемых и освободил от дисциплинарного преследования остальных. 
Браво! 

3 июня 1914 г. Петроградский суд начал рассмотрение уголовного дела по обвинению адвокатов. Защищали своих петроградских коллег московские адвокаты, в частности, Н.В.Тесленко и В.А.Маклаков. На скамье подсудимых находились 25 присяжных поверенных. Среди них держал ответственность перед судом Александр Федорович Керенский - петроградский присяжный поверенный, а в недалеком будущем - глава Временного правительства России. Любопытно, что однажды, а именно в декабре 1905 г. он был арестован и до апреля 1906 г. содержался в петроградских «Крестах», но был освобожден за недостатком улик и выслан в Ташкент. 
  

Нет смысла описывать ход судебного процесса. Как сейчас принято говорить, он носил «заказной» характер и исход его был определен заранее. Все 25 были осуждены, двое (в том числе и Керенский) к 8 месяцам, остальные к 6 месяцам тюремного заключения. Осужденные получили огромное количество поздравлений и приветствий, в их честь был устроен банкет, но прогрессивная часть общества испытывала некоторое чувство досады, выраженное газетой «Право»: «Нельзя не вспомнить, что попытка возбудить процесс против адвокатуры имела место около 10 лет назад, когда несколько лиц были привлечены по делу об участии в союзе адвокатов... Тогда, однако, со всех сторон посыпались от адвокатов письменные заявления, что и они принадлежат к союзу адвокатов, и попытка прокуратуры бесследно растворилась в этой стремительной готовности отвечать за свое участие. В настоящем случае прокуратура тоже, повидимому, была смущена значительным количеством лиц, подлежащих приглашению на скамью подсудимых. По крайней мере, следственная власть обязательно предупреждала допрашиваемых, что против них никаких улик не имеется, и что дальнейшая их участь зависит от собственного их показания. На этот раз, однако, не только не посыпались с разных сторон заявления о присоединении к инкриминируемой резолюции по поводу суда над Бейлисом, но и среди участников собрания отмеченное отношение следственной власти встретило живой отклик....; прокуратура имела возможность посадить на скамью подсудимых только 25 человек» («Право» N 24, 1914 г.). 

Такое безобразное положение дел не могло способствовать развитию сословной организации. Многие вопросы ждали своего разрешения, например, допуск женщин к адвокатской деятельности. Но власть препятствовала, а адвокаты, напуганные репрессиями, утратили боевой задор. И никто из них не предполагал, все происходящее только цветочки, а ягодки ждут впереди. 

В 1907 г. Стасовой и другим, привлекаемым к уголовной ответственности революционерам, было направлено письмо «... о возможности использовать адвокатов для их защиты». Вот выдержка из того письма: «Адвокатов надо брать в ежовые рукавицы и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает...» «... но все же лучше адвокатов бояться и не верить им, особенно если они скажут, что они соц.-демократы и члены партии». (В.И.Ленин, полное собр. соч. т.9, стр. 171). 

Никто не придал значения этому письму. Даже Стасова со товарищи не воспользовалась изложенными в нем советами, а воспользовалась защитой. Но это не спасло присяжную адвокатуру. В 1917 г. она была ликвидирована как дворянско-буржуазный институт. Но свою миссию она выполнила достойно. Заканчивая эту тему, хочется привести слова адвокатского историка: «Пятидесятилетие русской адвокатуры заканчивается на тонах весьма минорных, вполне соответствующих тому ужасному безвременью, которое охватило Россию перед войной и которому война сразу положила конец. Но адвокатура спокойно и смело может отдать свою историю на суд общественного мнения в глубокой уверенности, что всякому беспристрастному читателю будет ясно, что русская адвокатура с честью вышла из тех неблагоприятных условий, которые давили ее в течение всего пятидесятилетия» (И.В.Гессен «История русской адвокатуры, т. 1, стр. 473). 

Эти слова применимы и к оценке послереволюционной адвокатуры, несмотря на то, что период давления на нее превысил пятьдесят лет. 



Источник:  http://www.advokatymoscow.ru/advokatura/history/index.php

Возврат к списку

СЛУЧАЙНОЕ ФОТО

СЛУЧАЙНОЕ ВИДЕО